Лидеры

ОКОНЧАНИЕ Первые горящие фонари, что я за эти три дня встретил, как раз на том мосту и были. И там, остановившись под фонарем, я поглядел на часы. А часы у меня были - Электроника, одна из первых моделей цифровых часов Минского часового завода. Эдакая увесистая болванка с маааааааленьким дисплейчиком интенсивно зеленого цвета. И маленькие бледненькие циферки, которые от мороза стали еще бледней. Да и свет на мосту был не так чтобы уж очень ярким. И циферки эти показали мне, что до последнего на сегодня пароходика осталось 43, по-моему, минуты. И я, с моей скоростью, на него никак не успеваю! А это означает, что надо либо еще раз ночевать в лесу, либо проситься к кому-то на ночлег, либо ехать через Волжский, а это - еще порядка 80 километров. Теоретически можно было бы попытаться дождаться автобуса и подъехать до пристани на нем, но мне мало верилось, что он сегодня вообще будет. А может, я про автобус просто не подумал. Я и про ночлег под крышей, по-моему, всерьез не думал. Зато почему-то всерьез думал о дороге через Волжский. Или о ночевке в лесу. Странно, я понимаю... но так все и было. Или успеть на пароходик, во что я не верил. Или через Волжский, хотя я крепко сомневался, что сил хватит. Или - в лес. Три варианта. Точно помню - три. И помню, что обдумывал я их спокойно, даже отрешенно. Как будто все это - не со мной. И для начала я решил попробовать успеть на пароходик. До границы Слободы от моста через Судомойку, по-моему, 4 километра. Еще порядка пяти - до пристани. Итого - 9. И 40 минут. Навскидку - 14 км/ч, чтобы успеть впритык. Много. Не потяну. Но - надо успеть. Ведь иначе - ночь в лесу! Или - о, боги! - еще 80 км. Брррррр... И я поехал. Да как поехал! Хотите - верьте, хотите - нет, но я переключился на 51-ю звезду впереди и попёр, как танк, на передаче 51х22, хотя только что 43х22 еле крутил! Я ехал - и не верил, что ТАК еду. Что это еду я. И откуда только силы взялись! Впрочем, откуда - ясно... уж очень не хотелось в лесу ночевать. И в глубине души я понимал, что через Волжский - еще хуже, уж лучше в лес! Хотя сейчас почти уверен - и до Волжского доехал бы, и, при нужде, до дома. 80 километров. Ехал бы долго, мучительно, но - доехал бы. Наверно... Да, а ведь от Волжского можно было бы ехать на электричке! Вот только я тогда и про нее почему-то даже не вспомнил. Я был на пристани за 8 минут до отхода пароходика. А когда втащил велосипед на борт, прислонил его к стенке и спустился вниз, в пассажирский трюм - там все же было потеплее, чем наверху, - снова глянул на часы. И понял, что на мосту я ошибся на час. Плохо было видно цифры... И пароходик этот - не последний, а предпоследний. Помню, что вытаскивать велосипед с пароходика мне было тяжко. Я с трудом одолевал каждую ступеньку лестницы, ведущей от пристани на набережную, и, по-моему, останавливался через 3 ступеньки передохнуть. Ноги ватные, подгибаются удивительно легко, а вот выпрямляться не хотят никак. Руки тоже недалеко от ног ушли. Но настроение хорошее. Я очень устал, но не дошел до предела, когда все становится безразлично. Видно, передышка на пароходике, в относительном тепле, помогла восстановиться. Кстати, не помню, грыз ли я там сухарики. Не исключено, что грыз. Я их люблю... впрочем, об этом я уже писал. Единственное, что огорчало - что сейчас придется добрых семь километров ехать в гору. Эти километры обещали стать самыми трудными, но внутренне я был готов преодолеть и их. Вероятно, у меня на эту дорогу ушло бы полтора часа; может, больше. Но я не сомневался, что доеду, и мысленно уже был дома. Хотя ясно видел, что до дома добраться будет нелегко. Выползаю на набережную, перехожу через дорогу, и - о, чудо! Подъезжает, разворачивается и останавливается рядышком со мной автобус 23-го маршрута. И гостеприимно так открывает заднюю дверь - мол, заходи, бродяга! В те годы ходил автобус Набережная - Качинское училище, через Второй километр. А мне как раз туда и надо было, а там 15 минут по ровной дороге - и я дома. Я к водиле. Брат, - говорю, - пусти меня с велосипедом и рюкзаком! Я сегодня больше сотни километров проехал, устал - сил нет! Мне бы на Качу, а там я уже почти дома... А челюсть у меня толком не двигается, и язык ворочается с трудом. Он головой покачал, поудивлялся - и пустил. Автобус-то шел почти пустой. Ну, пол-девятого вечера, мороз ниже 25 - вот пассажиров и нет. И за проезд, по-моему, ничего с меня брать не стал. Смутно припоминаю, что он вроде даже вышел из кабины и помог мне впереть велосипед в салон. Наверно, поглядел, как я бессильно пытаюсь его приподнять, и пожалел немощного... а может, это я потом придумал? Да ладно, помог - не помог... он меня подвез! До сих пор я ему благодарен. Вот просто так - взял да и выручил. Для души. Надеюсь, ему это зачтется Довез он меня до Качи, выполз я из автобуса, сел на велосипед и потихоньку-полегоньку дотелепал до дома. Жена, конечно, рада, что я живой и даже вроде здоровый. Ужин погрела, чайник поставила... Она уже беспокоиться начала. Знает, что я непременно должен сегодня вернуться, ведь мне послезавтра на работу, а времени-то уже десятый час. И на улице мороз под тридцать! А сотовых телефонов тогда не было. Вот на этом-то отпуск мой и закончился. Но я об этом уже не жалел, потому что прошел он не зря! Описать свои ощущения, когда я вошел домой с мороза, я не берусь. Это было... как вернуться домой. Без сил, но довольным. И тем, что - о, чудо! - тепло, и тем, что я наконец-то дома и больше не надо ехать... никуда... в гору... по морозу... И тем, что Я СДЕЛАЛ ЭТО. * * * * * Через день я вышел на работу. Конечно, приехал на велосипеде - а как иначе?! Ехал, правда, не быстро, но уверенно, и ноги, хоть и ныли слегка, но разгибались исправно. В бригаде моей работал некто Круглов, который познакомил меня с миром велотуристов. Старые туристы-велики все его знают. И вот, держа в руке кружку утреннего чая, он мне рассказывает: - Ты знаешь, позавчера вечером стоим мы с подругой на остановке в Рыбачьем, ждем автобуса. Мороз давит - под тридцатник... и вдруг мимо какой-то перец на велосипеде с рюкзаком проезжает! Прикинь, по такому морозу! - Да это, - говорю, - я был. И вас я видел, да остановиться сил не было. Он сначала удивился - чуть чай не расплескал, а потом и говорит: Ну конечно, я так сразу и подумал - не может быть, чтобы я этого пряника не знал! P.S. Я привез домой больше половины баночки меда (сам виноват - нечего так глубоко в рюкзак убирать было! Да и ковырять тот мед из банки трудно было - стальная ложка гнулась...) и почти треть сухарей (а вот этокак могло получиться - сам не пойму). А что до простуды - так я ближайший месяц даже ни чихнул ни разу.